Конфликтогенность социальной материи: границы перевода физикалистских аналогий в язык субъектности
Аннотация
В статье исследуется эпистемологическая проблема переноса понятийного аппарата классической и статистической физики в область социологического знания. Анализируется дихотомия между прямым терминологическим заимствованием и трансплантацией процессуальных моделей (фазовые переходы, распределение Больцмана). Особое внимание уделяется методологическому наследию А. А. Зиновьева, разработавшего инструментарий логической социологии, позволяющий использовать физику как образец научной строгости. Вводится принципиальное различение: физикалистские аналогии применимы к описанию социальных процессов на до-субъектном уровне, однако при анализе конфликтных взаимодействий возникает необходимость перехода к парадигме субъектности и рефлексивности. На основе идей В. Е. Лепского, Ю. В. Громыко и В. А. Лефевра обосновывается тезис о том, что конфликтогенность социальной материи требует учета целеполагания, рефлексивного управления и коммуникативной природы противостояния, что принципиально отсутствует в физической картине мира.
Ключевые слова: логическая социология, междисциплинарность, фазовые переходы, распределение Больцмана, субъектность, рефлексивное управление, конфликтогенность, социальный конфликт, А. А. Зиновьев, В. Е. Лепский, Ю. В. Громыко.
Введение
Стремление построить социальное знание по образцу точных естественных наук имеет давнюю традицию, восходящую к «социальной физике» Огюста Конта. Однако, как справедливо отмечено в исходном тезисе, прямой перевод физических терминов («масса», «скорость», «сила») в социологический контекст наталкивается на проблему несоизмеримости атрибутивных свойств объектов. В классической механике эти понятия имеют строгое операциональное определение, привязанное к измеримым физическим параметрам. Социальный же объект (индивид, группа, институт) принципиально телеологичен, рефлексивен и обладает качественной спецификой, не сводимой к физическим характеристикам. Более того, социальная материя внутренне конфликтогенна – она воспроизводит противоречия именно потому, что состоит из субъектов, наделенных волей и способных к рефлексивному управлению.
Цель данной статьи – определить методологические условия корректного использования физикалистских аналогий в социологии, а также выявить принципиальные границы таких аналогий, связанные с наличием в социальной реальности феноменов субъектности, рефлексии и конфликта. Достижение этой цели требует решения трех задач: во-первых, анализа эвристического потенциала процессуальных аналогий (фазовые переходы, распределение Больцмана); во-вторых, обращения к работам Александра Александровича Зиновьева, разработавшего наиболее строгий подход к проблеме соотношения логики естественнонаучного и социального познания; в-третьих, введения в анализ категории субъектности и конфликтогенности как того «остатка», который не поддается физикалистской редукции.
- Проблема атрибутивных свойств: язык описания versus язык объяснения
Попытки прямого заимствования физической терминологии страдают тем, что Зиновьев называл «подменой теоретического знания метафорическим моделированием». В работе «На пути к сверхобществу» он проводит принципиальное различение: «Модель объекта не есть знание об объекте. Это средство получения знания об объекте. Абстрактное же знание, о котором говорилось выше, есть именно знание об объекте… Модели не заменяют социальных теорий» [Зиновьев, 2000, № 3, с. 145].
Когда мы пытаемся применить физическое понятие «сила» к социальному взаимодействию, мы сталкиваемся с проблемой многозначности. «Социальная сила» может означать и административный ресурс, и экономическое принуждение, и влияние общественного мнения. Это не просто разные виды одной «силы» – у них различная природа. Аналогично, «социальная масса» не сводится к демографической численности; она включает структуру связей, плотность коммуникаций, гомогенность сознания. Но главное – в физике сила приложена к инертной массе, в социологии же «социальная сила» всегда встречает сопротивление другой силы, порождая конфликт, который не сводим к простому векторному сложению.
Зиновьев в «Логической физике» показывает, что физические понятия – это не просто слова, а элементы сложных логических конструкций, привязанных к процедурам измерения и идеализации [Зиновьев, 1972, с. 45]. Переносить в социологию можно не термин как таковой, а логическую схему связи понятий, но только после того, как в социальной реальности найдены аналоги процедур измерения и идеализации. Это принципиальный вывод: перевод осуществляется не с языка на язык, а с уровня абстракции на уровень конкретного содержания.
- Эвристика процессуальных аналогий: физика как подсказка
Гораздо более продуктивным представляется подход, основанный не на статических категориях, а на динамических моделях, описывающих поведение сложных систем. Приведенные в исходном запросе примеры – фазовые переходы и распределение Больцмана – иллюстрируют этот тезис.
2.1. Фазовые переходы как модель социальных метаморфоз
В физике фазовый переход первого рода (лед – вода – пар) описывает скачкообразное изменение свойств системы при непрерывном изменении внешних параметров. Вблизи точки перехода флуктуации резко возрастают. Эта модель может быть спроецирована на социальную реальность при соблюдении ряда условий.
Система – социум (социальная группа, общество). Фазы – устойчивые состояния социальной структуры (традиционное общество, модерн; мирное состояние, революционная турбулентность). Параметр порядка (температура) – уровень социального напряжения, степень легитимности власти. Флуктуации – спонтанные протестные акции, появление харизматических лидеров.
Что дает такая аналогия? Во-первых, понимание того, что переход от жесткого порядка к анархии может миновать стабильную промежуточную фазу. Во-вторых, представление о «скрытой теплоте перехода»: даже при высоком уровне недовольства может потребоваться «спусковой крючок» для запуска социальной трансформации. В-третьих, эта модель указывает на неизбежность конфликта в точке бифуркации – борьбы старого и нового порядка.
Однако здесь проявляются и границы аналогии. Молекула воды не выбирает, переходить ей в пар или оставаться в жидкости. Человек же обладает рефлексией и целеполаганием. Поэтому, как подчеркивает Зиновьев в «Логической социологии», социальные законы, хотя и столь же неумолимы, как физические, реализуются через сознательную деятельность индивидов [Зиновьев, 2003, № 4, с. 132]. Конфликт в социуме – это не просто смена фаз, а столкновение субъектных позиций.
2.2. Распределение Больцмана и селекция социальных элит
Распределение Максвелла – Больцмана описывает распределение молекул идеального газа по скоростям в состоянии термодинамического равновесия. Большинство молекул имеют средние скорости, меньшая часть – очень низкие, и малая часть – очень высокие.
Ключевая идея заключается в следующем: если из системы удалять самые быстрые молекулы, средняя кинетическая энергия (температура) системы понижается. В социологической интерпретации «быстрые молекулы» – это наиболее активная, креативная часть социума. «Понижение температуры» – снижение социальной активности, падение инновационного потенциала. «Технология отбора» – эмиграция («утечка мозгов»), репрессии, маргинализация элит.
Зиновьев в «Зияющих высотах» художественно-социологическими средствами описывает именно этот механизм: «Поскольку все индивиды подчиняются одним и тем же социальным законам, то социальная поведенческая характеристика индивида может содержать только чисто количественные и структурные свойства действий… И часто встречающиеся случаи, когда один человек высказывает о другом человеке различные и даже противоположные оценочные суждения, свидетельствуют не о какой-то порочности людей, а о том, что они суть лишь люди, и ничего более» [Зиновьев, 1999, с. 312].
Физикализм здесь возможен только на уровне количественных и структурных свойств. Качественные оценки (добрый – злой, полезный – вредный) не поддаются физикалистскому переводу, так как являются функцией социальной позиции, а не внутреннего свойства индивида. Более того, отбор «быстрых молекул» в социуме никогда не бывает бесконфликтным – он всегда встречает сопротивление и порождает новые противоречия.
- Метод Зиновьева: от модели к логической социологии
А. А. Зиновьев предлагает решение проблемы «перевода» не через подбор аналогий, а через создание строгого логического метода. Физика для него – образец научной строгости, а не источник готовых терминов.
В работе «На пути к сверхобществу» он демонстрирует этот подход на примере правила параллелограмма сил: «Пусть дана ситуация, в которой участвуют три объекта А, В и С. В результате анализа выделяются две связи – связь А и В (обозначим ее Х) и связь А и С (обозначим ее Y). Исследование Х при условии отвлечения от Y дает знание М. Исследование Y при условии отвлечения от Х дает знание N. Исследователь изобретает особые правила, с помощью которых из знаний М и N логически выводится знание О. Классический конкретный пример для этого – известное из школьных учебников правило параллелограмма сил в физике» [Зиновьев, 2000, № 2, с. 162].
Здесь физический пример используется для демонстрации того, как должна работать настоящая научная социология. Физика дает не готовые понятия «массы» или «силы» для общества, а логический инструментарий обработки абстракций. Зиновьев утверждает, что физика и социология могут пользоваться сходными приемами мышления (анализ, синтез, абстрагирование), но наполнять эти приемы принципиально разным – социальным – содержанием. При этом синтез социальных сил никогда не сводится к простому геометрическому сложению, ибо в обществе действуют субъекты, способные предвидеть действия друг друга.
- Конфликтогенность социальной материи: субъектность как фундаментальное ограничение физикалистских аналогий
Представленные выше процессуальные аналогии обладают значительной эвристической силой, однако их применение наталкивается на фундаментальное ограничение. Физические системы, даже очень сложные, описываются в парадигме «объектного» языка: молекулы, атомы и поля не обладают внутренним миром, целеполаганием и способностью к рефлексии. Социальные же системы, напротив, состоят из субъектов. Это различие становится критическим при анализе конфликтных процессов, которые являются не просто формой социальной турбулентности, но особым типом взаимодействия, требующим учета субъектности.
4.1. Две традиции понимания рефлексии
Историко-методологический анализ показывает, что в отечественной мысли сложились две принципиально различные традиции понимания рефлексии, восходящие к работам Московского методологического кружка. Как отмечает А. Е. Левинтов, «в шестидесятые в Московском методологическом кружке произошел раскол: молодой математик Владимир Лефевр стал требовать переориентации работы кружка с теории деятельности на рефлексивное управление» [Левинтов, 2005, № 10, с. 2].
Первая традиция (В. А. Лефевр) трактует рефлексию как атрибут сознания субъекта. «Рефлексия В. Лефевра – рефлексия сознания. Она присуща любому субъекту и в этом смысле тотальна для всего человечества» [Левинтов, 2005, № 10, с. 2]. В этой парадигме ключевым становится понятие рефлексивного управления, которое Лефевр определял как «процесс передачи оснований для принятия решений одним из противников другому» [Лепский, Задорожнюк, 2001, № 9, с. 122]. Здесь конфликт понимается как столкновение субъектов, каждый из которых обладает моделью себя, моделью противника и моделью того, как противник моделирует его самого.
Вторая традиция (Г. П. Щедровицкий) рассматривает рефлексию как механизм мышления и деятельности, принципиально «безлюдный». По словам Левинтова, «согласно Г.П. Щедровицкому, мышление и деятельность принципиально «безлюдны», лишены сознания и всех связанных с сознанием реальностей» [Левинтов, 2005, № 10, с. 3]. В этой парадигме конфликт понимается как столкновение деятельностных позиций или логик, а не эмпирических индивидов.
В. Е. Лепский последовательно отстаивает необходимость синтеза этих подходов. По его мнению, «субъектно-ориентированная парадигма… включила в себя оба эти подхода, и две эти разные методологические схемы друг друга поддерживали» [Лепский, 2006, № 2, с. 3].
4.2. Конфликтогенность как имманентное свойство субъектности
В физике понятие конфликта отсутствует. Существуют столкновения, взаимодействия, обмен энергией, но не конфликт как осмысленное противодействие, основанное на рефлексии целей и интересов. Введение категории субъектности позволяет зафиксировать это принципиальное различие.
В. Е. Лепский в своих работах обосновывает тренд повышения внимания к проблеме субъекта в междисциплинарных исследованиях. Он выделяет базовые качества субъектности: «целеустремленность, рефлексивность, коммуникативность, социальность, способность к развитию» [Лепский, 2022, № 1, с. 33]. Ни одно из этих качеств не может быть приписано физическому объекту. Молекула газа не обладает целеустремленностью, атом не способен к коммуникации в социальном смысле. Именно наличие этих качеств порождает конфликтогенность – способность социальной материи воспроизводить противоречия, не сводимые к простому столкновению сил.
Коллективный субъект, по Лепскому, формируется на основе общих ценностей и целей. В анализе конфликта «коллективного Запада» и России он приходит к выводу, что «олигархический интернационал оформился в высокоорганизованного субъекта… Фактически сформировался асоциальный субъект, использующий мировоззрение расизма» [Лепский, 2022, № 1, с. 33]. Такая постановка вопроса невозможна в физикалистской парадигме, где субъект как категория просто отсутствует.
Как подчеркивается в коллективной монографии под редакцией В. Е. Лепского и В. И. Аршинова, в постнеклассической науке «интерпретация знаний неразрывно связана с субъектами, их производящими, с их отношениями и взаимными рефлексивными представлениями» [Аршинов, Лепский, 2007, № 4, с. 4].
4.3. Коммуникативный конфликт и проблематизация (Ю. В. Громыко)
Ю. В. Громыко развивает понимание конфликта в контексте содержательно-генетической логики. Он указывает: «Если для диалектической и формальной логики мышление существует само по себе, то для содержательно-генетической — мышление существует, во-первых, наряду и во взаимодействии с процессами коммуникации и действия» [Громыко, 2017, № 3, с. 1].
Это имеет принципиальное значение для понимания природы социальных конфликтов. Громыко связывает технологию проблематизации с ситуацией коммуникативного конфликта: «Это имеет самое существенное отношение к технологии проблематизации, которая как раз и возникает из ситуации коммуникативного конфликта и конфликта принципов действий» [Громыко, 2017, № 3, с. 1].
Здесь конфликт выступает не как механическое столкновение сил (что было бы физикалистской аналогией), а как источник порождения нового мышления, новых смыслов и новых способов действия. В физике столкновение частиц ведет к перераспределению энергии, но не к порождению новых смыслов. В социуме конфликт принципов действий может стать источником развития – именно это имел в виду Громыко, говоря о «проблематизации» как о технологии, рождающейся из конфликта.
4.4. Проблема сборки субъектов развития
Современные исследователи подчеркивают, что анализ социальных конфликтов невозможен без понимания процессов формирования и трансформации субъектов. В. Ю. Кузнецов, анализируя работы В. Е. Лепского, отмечает: «Постнеклассический субъект уже не может и не должен рассматриваться по классической модели самопрозрачного для самого себя цельного монолита» [Кузнецов, 2017, № 7, с. 148].
При этом Кузнецов указывает на важный аспект: «Субъектам развития приходится… не только выстраивать новое, но и преодолевать инерцию старого – цивилизационных и социокультурных традиций, предупреждать возникновение деструктивных и негативных факторов роста, а также смягчать возникающие в этом процессе конфликты» [Кузнецов, 2017, № 7, с. 149].
Таким образом, социальный конфликт – это не просто флуктуация вблизи точки бифуркации (как в физической теории фазовых переходов), а сложный рефлексивный процесс, в котором участвуют субъекты, обладающие целями, ценностями и способностью к самоизменению. Конфликтогенность социальной материи – это не дефект или отклонение, а ее фундаментальное свойство, обусловленное самой природой субъектности.
- Критерии корректности междисциплинарного перевода: синтез подходов
Современные исследования в области философии науки подтверждают и дополняют подход Зиновьева. Как отмечает И. И. Комиссаров, «моделирование посредством идеальных типов имеет большее эвристическое значение, чем моделирование с помощью физических или биологических моделей» [Комиссаров, 2018, с. 76]. Однако это не исключает возможности использования физических аналогий при соблюдении ряда условий.
На основе синтеза идей Зиновьева, Лепского и современной эпистемологии можно сформулировать следующие критерии корректности междисциплинарного перевода:
- Принцип гомоморфизма. Отображение физической модели на социальную реальность должно сохранять структуру связей, но не обязано сохранять все свойства элементов. Мы переносим схему отношений, а не сущность.
- Принцип дополнительности. Физикалистское описание не отменяет социологического, а дополняет его. Знание о распределении «социальных скоростей» требует ответа на вопрос о мотивации носителей этих скоростей и о конфликтах, возникающих в процессе селекции.
- Принцип субъектной дополнительности. При анализе конфликтных процессов физикалистская модель может служить лишь первым приближением и обязательно должна дополняться анализом субъектности, рефлексивного управления и коммуникативной природы взаимодействия.
- Принцип конфликтологической редукции. Любая физикалистская аналогия должна быть проверена на предмет того, не элиминирует ли она конфликтогенную природу социальной реальности, сводя субъектное противостояние к безличному взаимодействию сил.
- Принцип операционализации. Необходимо четкое определение эмпирических индикаторов. Что мы будем считать «социальной скоростью»? Частоту социальных контактов? Участие в инновационной деятельности? Социальную мобильность? Только после такой процедуры аналогия обретает научную силу.
Заключение
Проблема перевода понятий с языка физики на язык социологии не может быть решена путем прямого терминологического заимствования. Физические понятия, будучи перенесенными в социальный контекст без соответствующей операционализации, превращаются в пустые метафоры. Однако знания о процессах, добытые физикой, представляют собой мощный эвристический ресурс.
А. А. Зиновьев, не ставя вопроса о прямом «переводе», разработал методологию, позволяющую использовать физику как образец логической строгости. Его различение модели и теории, анализ логической структуры понятий, требование операционализации создают теоретическую базу для корректного междисциплинарного синтеза.
Вместе с тем, анализ конфликтных процессов обнажает принципиальные границы физикалистского подхода. Там, где в физике действуют безличные силы и статистические закономерности, в социологии мы обнаруживаем субъектов, наделенных рефлексией, целеполаганием и способностью к рефлексивному управлению. Как показывают исследования В. Е. Лепского, Ю. В. Громыко и В. А. Лефевра, конфликтогенность социальной материи требует перехода от языка «объектных» взаимодействий к языку субъектности, коммуникации и рефлексии. Конфликт в социуме – это не столкновение инертных масс, а встреча субъектных воль, каждая из которых обладает собственной картиной мира и способна влиять на картину мира противника.
«Фазовый переход», «распределение», «энтропия» – эти термины, будучи корректно переведенными на язык социальных взаимодействий, позволяют увидеть то, что скрыто от невооруженного глаза. Но этот перевод требует от исследователя не механической подстановки терминов, а глубокой методологической рефлексии. Социология, впитавшая строгость физического мышления, но сохранившая понимание уникальной природы социальной материи, способна выйти на новый уровень понимания законов социальной динамики. Учет субъектности и рефлексивной природы социальных конфликтов позволяет определить ту «зону непереводимости», где физикалистские аналогии уступают место собственно социологическому анализу, открывая путь к подлинно междисциплинарному синтезу.
Список литературы есть
Текст представлен для размещения на сайте Московской школы конфликтологии (не опубликован)
________________________
Системо-мыследеятельностный подход Г.П. Щедровицкого
Цой Л.Н. Статьи и размышления о конфликтах
Политические и геополитические аспекты в контексте конфликтологии
Русская философия — новый взгляд на конфликтологию в России
Методология социального познания А.А.Зиновьева
#КонфликтМенеджмент #УправлениеКомандой #ПовышениеКвалификации #HR #БизнесРост