Интеллектуальный сапер в хаосе смыслов
Я — «интеллектуальный сапёр» — ищу мины не на полях сражения, а в уютных конференц-залах с кофе-брейками, на конференциях и в дискуссиях с залихватскими презентациями в PowerPoint. Моим оружием являются вопросы, которые взрывают красивые слова, за которыми обнажаются смыслы и пустота слов.
Очередной заказ поступил из Фонда развития социальных инициатив. Предстояло оценить проект «Концептуальное управление» — масштабную программу по перестройке модели управления в организации и общества.
Бюджет — космический. Разработчик — У, чьи идеи, как он считал, являются прорывными.
С пронзительным взглядом докладчик начал:
«Концептуальное управление – это подход, в котором управление строится на осмыслении идей, концепций и их влияния на системы различного масштаба (от личности до общества).
Основной акцент делается не на операционном исполнении задач, а на формировании и реализации стратегических идей, определяющих направление развития системы.
— Строится на философских концептах, таких как истина, бытие и миссия.
— Цель – не просто достижение результата, а создание гармоничной системы, где управление служит высшим целям (например, созиданию, развитию личности или общества).
— Ресурсы рассматриваются как часть системы, подчинённой общей миссии.
— Процессы гибкие, адаптивные и направлены на передачу знаний и опыта.
— Акцент на осознанности и гармоничном взаимодействии, а не на жёсткой формализации».
Интеллектуальны сапёр вздохнул. Перед ним был классический образчик «коррупции смысла». Текст-призрак, идеальный для отчёта и совершенно бесполезный для реализации. За ним чуялся будущий акт о приемке работ, подписанный под «шумок» восхищённой риторикой.
Презентацию докладчик начал с операционализации. Он взял маркер и на большом листе бумаги выписал ключевые понятия:
• Наш проект строится на философских концептах, таких как истина, бытие и миссия. (У интеллектуального сапера возникли вопросы — Какая истина? Научная, абсолютная, относительная? Как управленцы будут оперировать этим понятием при принятии решений?)
• Осмысление бытия. (Как это перевести на язык чиновников и исполнителей их бытие, в котором коммунальные проблемы не решаются годами?)
• Высшие цели. (Чьи именно? Мэра? Жителей района? Пенсионеров? Молодежи?)
Затем докладчик применил принцип фальсифицируемости Поппера. «При каких условиях я признаю, что система не стала гармоничной? — вдохновенно размышлял докладчик. — Надо помыслить мир так, как он мыслим. Это максима познания и создаваемая на ее основе картина мира».
При этих словах присутствующие (Галина Ивановна — чиновница с тридцатилетним стажем, для которой мир состоял из отчетных форм и исполнения планов, молодой IT-специалист (Алексей), который смотрит на мир через цифровую реальность, главный экономист (Олег), который видит в управлении набор цифр, диаграммы и алгоритмы данных, а также прибыль, другие специалисты и спонсоры) — вздрогнули, на их лицах было выражение, как при встрече с великим чудом! Некоторые почувствовали себя пациентами в палате №6. Один стажер (Александр) готов был «здесь и теперь» приступить к реализации проекта и даже назначил себя руководителем.
Пока докладчик вдохновенно произносил свою речь, оперируя «бытием», «миссией» и «смыслами», Галина Ивановна кивала, делая пометки, но было видно, что у нее созревал конфликт, она интуитивно чувствовала подвох, но не могла его артикулировать на языке «высоких материй».
Готовилось «поле битвы парадигм», о котором докладчик писал в своих статьях.
Первым выстрелил Алексей, нарушив атмосферу благоговения.
«Извините, — сказал он, глядя в свой ноутбук. — Вы говорите «гибкие и адаптивные процессы». В Agile для этого есть спринты, бэклоги, Scrum-доски. IT-шник требовал код, докладчик предлагал философские концепты.
Вторым вступил в дискуссию Олег — В вашем проекте на слайдах я не увидел ни одного конкретного экономического инструмента. Как вы будете управлять адаптацией к новой экономической модели?
Наступила пауза. Было ясно, что наступал конфликт языков и дискурсов.
Интеллектуальный сапер осторожно вступил в брешь, которую пробили Алексей и Олег. «Коллеги, давайте вернёмся к основам, — начал он. — Это не просто спор о словах. Это онтологический конфликт. Мы по-разному видим реальность, на концептуальное управление. Для кого-то это технология, для кого-то — база данных и т.д. Но проект должен работать в той реальности, где есть асфальт, коммунальные платежи и детские сады».
«Уважаемый докладчик, — подал свой голос потенциальный новый руководитель несуществующего проекта, — скажите, пожалуйста, как ваш тезис о «подчинении ресурсов миссии» поможет мне решить, сколько надо килограммов семян газонной травы закупить на следующий год?»
Докладчик попытался уйти в общие фразы, но Александр не отступал, методично примеривая на себя роль руководителя. «Вы говорите «осознанность». В психологии это навык, который развивается техниками. В менеджменте — это показатель вовлечённости, измеряемый опросами. Что именно вы имеете в виду и как это измерить?»
Галина Ивановна, наконец, нашла свою опору в этом методологическом конфликте. «Да-да! — бодро подхватила она. — Мне нужны конкретные показатели для отчёта в министерство. «Повышение осознанности на 15%» — это не показатель. А «снижение количества нарушений правил благоустройства на 15%» — это показатель».
Это был переломный момент. Конфликт интерпретаций начал выполнять свою функцию развития содержания доклада и отношения к содержанию Презентации. Под давлением слушателей и прагматичных вопросов коллег риторика докладчика начала трещать по швам. Стало ясно, что за красивым фасадом нет архитектуры.
В итоге проект не был отвергнут сразу, но ему был вынесен вердикт: «Вернуть на доработку с обязательным проведением методологической экспертизы по критериям операционализации понятий, проверяемости результатов и привязки к существующим управленческим практикам».
После заседания докладчик с бледным лицом пытался что-то говорить о «непонимании его высоких идей». Но битва была проиграна. Интеллектуальный сапёр обезвредил очередную мину бессмысленности. Он не поймал вора с поличным, он не нашёл отката в смете. Он сделал нечто более важное — он не дал украсть сам смысл, не дал разорвать связь между благим намерением и его реальным воплощением.
Возвращаясь вечером домой, интеллектуальный сапёр думал о том, что если бы его проект получил такую методологическую экспертизу, ему было бы, с одной стороны, противно от своей ущербности, а с другой — благодарность за то, что указан путь развития Проекта.
Методологическая экспертиза — это не просто аудит. Это практика заботы о том самом «Другом» — о жителе, который в итоге должен получить от проекта не красивые слова, а тот самый механизм управления, который бы отразился в виде чистого двора, работающего лифта и чувства, что его голос услышан. И в этой борьбе за аутентичность, против хаоса бессмыслицы, и заключается тихая, невидимая война интеллектуального сапера.
_______________
Цой Л.Н. — основатель и руководитель Московской школы конфликтологии
Цой Любовь Николаевна: методолог, аналитик и конфликт-технолог в ситуации развития.
Московской школе конфликтологии 25 лет
О Московской школе конфликтологии
Методологи, эксперты, консультанты — конфликтологи МШК
Проекты «Возрождение инновационных игр в России» , «Конфликтология для лиц старше 50-ти лет»