Философия как оружие: роль политических партий в выборе онтологических оснований национальной безопасности и суверенитета

Цой Л.Н. — канд. соцолог. наук.

Аннотация
В статье рассматривается проблема политической ангажированности фундаментального философского знания. Опираясь на методологию системо-мыследеятельностного (СМД) конфликтологического анализа и критику «онтологической предубежденности», автор доказывает, что политические партии как субъекты власти не могут оставаться нейтральными к выбору категориального аппарата, описывающего реальность. Философская концепция, легитимируемая партией, становится либо инструментом сохранения суверенитета и развития общества, либо механизмом колонизации сознания и утраты субъектности. Особое внимание уделяется идеям А.А. Зиновьева о партии будущего как носителе альтернативной западнизму идеологии и организаторе «идеосферы» общества. В статье формулируются цели, задачи и ценностные основания такого выбора.

Введение: Онтология как поле битвы

Всякий раз, когда политическая сила приходит к власти или борется за нее, она сталкивается с вопросом, который редко озвучивается публично: «Что есть реальность, и как мы можем на нее влиять?». Ответ на этот вопрос лежит не в плоскости экономики или социологии, а в области социальной онтологии — учения о формах существования общества.

Традиционно считается, что философские дискуссии о природе реальности — удел кабинетных ученых. Однако, как показывает СМД-конфликтологический подход, конфликт интерпретаций является базовым модусом человеческого существования. В современной геополитической ситуации, когда война смещается в когнитивную сферу, выбор фундаментальной философской парадигмы становится актом политической воли.

Политические партии, будучи главными институтами, формирующими повестку развития государства, выполняют функцию фильтра и легитиматора онтологических моделей. От того, какую картину мира партия признает «истинной», зависят конкретные решения в сфере безопасности, образования, экономики и международных отношений.

Субъект выбора: Партия как «Коллективный мыслитель» и «Идеосфера» по Зиновьеву А.А.

В традиции СМД-методологии, восходящей к Московскому методологическому кружку, мышление не является индивидуальным процессом. Существует мыследеятельность — распределенный в социуме акт производства смыслов. Политическая партия в этом контексте выступает не просто как «группа по интересам», а как организованный коллективный мыслитель.

Развивая эту логику, выдающийся русский мыслитель Александр Александрович Зиновьев в своей программной работе «Идеология партии будущего» (2003) предлагает рассматривать общество как сложный организм — «человейник», в котором особую роль играет «менталитетная сфера». Согласно Зиновьеву, в развитых обществах происходит дифференциация этой сферы: от нее отпочковываются наука, искусство, образование, информация. Однако ядром, выполняющим функцию интеграции и целеполагания, остается «идеосфера» — специализированная область производства и трансляции идеологий.

Роль партии в этой конструкции становится ключевой, главными задачами становятся:

Организация коллективной рефлексия и и формирование «идеосферы», что предполагает выявление скрытых «онтологических предубежденностей» (ontological bias), господствующих в обществе и навязанных извне. Зиновьев подчеркивает, что игнорирование идеологической функции или передача ее на откуп стихийным процессам ведет к деградации общества.
Целеполагание — формулировка образа, желаемого будущего, которая невозможна без ответа на вопрос «из каких миров это будущее может состоятся?».
Категоризация – через внедрение в общественное сознание языка описания реальности (например, язык «прав человека» vs язык «традиционных ценностей»; язык «рынка» vs язык «справедливости»).

Без партийной рефлексии государство обречено пользоваться чужими философскими лекалами. Примером является доминирование неопозитивистско-аналитического (НПА) стиля в западной науке, который, как справедливо отмечается в критике современных онтологических программ, часто маскирует либеральную идеологию и геополитические интересы под маской «нейтральности» и «объективности». Если партия принимает эти правила игры без критики, она легитимирует когнитивную зависимость страны.

Задачи и смыслы: Между «Миром договора» и «Миром войны» в эпоху «западнизма».

Ключевой конфликт современности, который должна разрешить для себя любая политическая сила, стремящаяся к суверенитету, — это конфликт двух базовых онтологий, описанных в анализируемых текстах:

«Идеальная онтология» (Мир договора):Исходит из примата консенсуса, институтов и рыночного обмена. Конфликт здесь рассматривается как сбой, который нужно устранить переговорами.
«Не-идеальная (критическая) онтология» (Мир войны):Исходит из примата власти, насилия и борьбы. Конфликт — это двигатель истории и сущность социального бытия.

Для государства, находящегося в состоянии цивилизационного противостояния или стремящегося к сохранению идентичности, выбор «Мира договора» в чистом виде смертелен. Это приводит к тому, что страна оказывается не готова к гибридным войнам, информационным атакам и экономическому удушению, полагая, что противник руководствуется теми же «рациональными» правилами.

Зиновьев А.А. диагностирует эту ситуацию предельно жестко: после распада социалистического блока наступила эпоха тотальной социальной реакции, осуществляемой Западом во главе с США. Он вводит понятие «западнизм» как особый общественный строй, претендующий на глобальную гегемонию. Под прикрытием демократических лозунгов насаждаются архаичные идеологии, происходит массовое помутнение умов. Главная жертва этой экспансии — Россия.

Задача партии, ориентированной на суверенитет, в этом контексте приобретает экзистенциальный характер: совершить онтологизацию конфликта. То есть признать, что напряженность, борьба за ресурсы и смыслы являются нормой. Философская концепция, на которую опирается такая партия, должна включать в себя категории «оборона», «граница», «свой-чужой», «суверенитет воли» не как метафоры, а как фундаментальные категории бытия. Как подчеркивал Зиновьев А.А., социальные законы объективны и не зависят от того, знают о них люди или нет; игнорирование законов борьбы не отменяет их действия.

Ценности и «Улучшенный категориальный анализ»: масштаб идеологической работы

Если западные программы социальной онтологии (Сёрль, Лоусон, Эпштейн) часто уходят в схоластику, плодя бесконечные термины («морфогенез», «конфляция» как ошибочное слиянии понятий), то задача национально ориентированной философии — вернуть языку ясность и боевую направленность.

Здесь уместно вспомнить концепт «Улучшенного категориального анализа» (УКА), предложенный в рамках критики западных программ. УКА — это не просто академический инструмент, это оружие, которое позволяет:

Деконструироватьвражеские нарративы, показывая их идеологическую подоплеку (обвинение в «онтологической предубежденности»).
Конструироватьсобственную реальность, вводя понятия, которые работают на мобилизацию общества (например, понятия «цивилизационный суверенитет», «развитие как выживание», «культурный код»).

Ценностный базис такого выбора — антиколониальный. Как НПА-стиль объявляется колонизатором в философии, навязывающим периферии «второсортность», так и в политике партия, использующая чужую онтологию, неизбежно становится агентом влияния. Истинная ценность — это субъектность. Способность самой определять, что есть «факт», а что — «интерпретация».

Однако Зиновьев А.А. предупреждает об иллюзиях быстрых побед. Он формулирует важнейший тезис о временном масштабе идеологической работы: «Если говорить о возрождении страны, систему власти можно привести в порядок в течение нескольких месяцев, экономику — в течение нескольких лет, а для идеологической сферы нужны десятилетия!» . Это означает, что партия, берущая на себя ответственность за будущее, должна мыслить категориями поколений, закладывая основы «идеосферы» на десятилетия вперед.

Будущее: Холодная война в умах и «Партия будущего»

Прогноз, вытекающий из конфликтологического анализа и предвидений Зиновьева А.А. — неутешителен для сторонников «глобального консенсуса». Нас ждет не сближение, а эскалация «философских войн». Роль партий здесь — стать штабами этой войны.

Цель партии — не интеграция с доминирующими западными программами, а создание реальной альтернативы «западнизму». Зиновьев прямо указывает миссию такой политической силы: «У Партии Будущего цель эпохального масштаба, а именно положить начало борьбе человечества за социальный идеал, альтернативный западнизму. Реальная альтернатива западнизму может возникнуть только заново. Приверженцы новой идеологии могут появиться только из среды новых поколений».

Это означает:

Поддержку национальных философских школ (например, развитие традиции, идущей от Канта-Гегеля-Маркса, адаптированной под российские реалии).
Формирование запроса на онтологию, которая объясняет необходимость сильного государства и социальной справедливости, не стесняясь использовать понятия «власть» и «принуждение» как фундаментальные.
Подготовку элит, способных мыслить категориально, видеть за цифрами экономических отчетов скрытую философскую подкладку.

Заключение: ангажированность как добродетель

Главный упрек, который может быть брошен такой позиции, — обвинение в ангажированности. Мол, это не чистая наука, а служба государству. СМД-конфликтологический вердикт и позиция Зиновьева А.А. здесь однозначны: ангажированность неизбежна, а отказ от выработки собственной идеологии есть форма капитуляции.

Любая «нейтральная» позиция — это скрытая поддержка существующего статус-кво, который сегодня выгоден нашим геополитическим оппонентам. Честность партии и философов, на которых она опирается, заключается в том, чтобы открыто заявить о своей позиции и приступить к системной работе по формированию «идеосферы», понимая, что эта работа потребует усилий нескольких поколений.

Только взяв на себя ответственность за выбор картины мира, политическая сила может обеспечить стране безопасность (понимая законы «Мира войны»), суверенитет (владея собственным категориальным аппаратом) и развитие (опираясь на онтологию, в которой есть место для справедливого будущего, а не только для вечной догоняющей модернизации).

Война концептов — это война за реальность. И партии в этой войне — генеральные штабы. Вопрос лишь в том, чью карту реальности они разложат на столе истории и хватит ли у них воли и дальновидности вести эту битву десятилетиями, как того требует масштаб задачи.

Литература

Гоббс Т.Левиафан / Пер. с англ. — М.: Мысль, 2001. — 478 с.
Зиновьев А.А.Идеология партии будущего / Ред.-сост. О.М. Зиновьева, А.С. Блинов. — М.: ИД «Канон-Плюс» имени Александра Зиновьева, 2023. — 264 с.
Лепский В. Е.Эволюция представлений об управлении (методологический и философский анализ). — М.: Когито-Центр, 2015. — 107 с.
Марача В.Г. Методологическое мышление как способ организации коллективной работы с проблемными ситуациями, порождаемыми вызовами поляризованного мира. Онтология Трех Миров для Общественной Практики // Современная социальная онтология в зеркале российской онтологической традиции: дискурсы и интерпретации: монография / А. М. Орехов, С. И. Платонова, В. Г. Марача [и др.]; под общей редакцией А. М. Орехова. — Королёв: Космос, 2024. — С. 22–30. — 260 с.
Маркс К., Энгельс Ф.Немецкая идеология // Собрание сочинений. — 2-е изд. — Т. 3. — М.: Политиздат, 1955. — С. 7–544.
Сёрль Дж.Конструирование социальной реальности / Пер. с англ. — М.: Логос, 1999. — 224 с.
Цой Л. Н.СМД конфликтологическая критика текста (на примере текста В. Марачи об онтологии трех миров СоциоКультурного мира). — 14.02.2026. — [Рукопись]. https://conflictmanagement.ru/2026/02/14/smd-konfliktologicheskaya-kritika-teksta-na-primere-teksta-v-marachi-ob-ontologii-treh-mirov-socziokulturnogo-mira/
Щедровицкий Г. П.Избранные труды. — М.: Школа культурной политики, 1995. — 800 с.

__________________

23.02.2026г.

Текст представлен для размещения на сайте Московской школы конфликтологии

_________________

Цой Л.Н. Статьи и размышления о конфликтах

Политические и геополитические аспекты в контексте конфликтологии

Русская философия — новый взгляд на конфликтологию в России

#КонфликтМенеджмент #УправлениеКомандой #ПовышениеКвалификации #HR #БизнесРост