Между бессилием и смыслом: Философия противостояния террору
(Памяти полковника МВД Михаила Павловича Киреева (1950–2026))
Текст посвящен памяти полковника МВД, доктора юридических наук, профессора Михаила Павловича Киреева, одного из первых российских исследователей, системно разрабатывавших проблематику противодействия терроризму. В философском ключе осмысляется природа терроризма и экстремизма как феноменов, порожденных бессилием и подменой смыслов.
Вместо пролога: человек, который знал цену слову
10 ноября 1950 года в селе Сторожевое Липецкой области родился мальчик, которому суждено было стать одним из тех, кто на рубеже эпох первым заговорил о терроризме не как о политической технологии, а как о глубоком экзистенциальном недуге. Михаил Павлович Киреев прошел путь от адъюнкта Всесоюзного научно-исследовательского института МВД СССР до начальника кафедры управления органами внутренних дел в особых условиях Академии управления МВД России. В 1995 году он защитил докторскую диссертацию на тему «Борьба с терроризмом на воздушном транспорте (уголовно-правовой и криминологический аспекты)» . Это была одна из первых в России фундаментальных работ, рассматривавших терроризм не как эпизодическое явление, а как системную угрозу, требующую системного же осмысления.
За годы научной работы Киреев опубликовал более 170 трудов. Но главное, что отличало его подход, — это умение говорить о сложном просто, не упрощая, но и не уводя в дебри сухой юридической схоластики. В этом смысле его наследие — мост между академической наукой и живой жизнью, между кабинетными стратегиями и той самой «улицей», на которой терроризм обретает свою пугающую реальность.
Сегодня, обращаясь к его памяти, мы попытаемся соединить научную строгость с философской образностью — так, как это, вероятно, понравилось бы самому Михаилу Павловичу. Ибо терроризм, как учил нас опыт, — это не только статья Уголовного кодекса, но и метафизическая проблема.
- Терроризм как зеркало бессилия
В 2014 году в «Парламентской газете» вышла статья под многозначительным названием «Столкновение цивилизации и варварства». Ее авторы, обращаясь к философии Хаймо Хофмайстера, формулировали простую и страшную мысль: «Бессилие — вот источник терроризма».
Что стоит за этой фразой? Попробуем представить. Террорист — это тот, кто не умеет строить. Он может только разрушать. Его действия — это крик того, кто не способен быть услышанным в пространстве нормальной политики, нормального диалога. Он подобен ребенку, который, не имея сил убедить словами, начинает швыряться песком в песочнице. Но в отличие от детской капризности, террористическое бессилие вооружено и потому смертоносно.
Киреев М.П., будучи криминологом, прекрасно понимал, что борьба с терроризмом не может быть только полицейской операцией. В этом его научное наследие перекликается с идеями французского философа Жана Бодрийяра, писавшего о «символическом обмене» — естественном взаимодействии людей, еще не скованном жесткими властными предписаниями. Бодрийяр полагал, что современное общество утратило эту игру, эту открытость вызова, и терроризм стал ответом на эту утрату.
Представим себе живой организм. Когда его клетки перестают понимать друг друга, когда нарушается коммуникация между органами, организм заболевает. Терроризм — это не просто «внешняя инфекция», как часто любят говорить в политическом дискурсе, используя медицинские метафоры («рак на теле общества», «вирус экстремизма»). Это скорее симптом глубокого внутреннего неблагополучия, разрыва тканей социального организма.
Можно ли вылечить болезнь, уничтожая только ее симптомы? Вряд ли. Можно ли победить терроризм, воюя только с террористами? Киреев, полагаю, ответил бы отрицательно. Потому что за каждым террористическим актом стоит не только преступная воля, но и питательная среда — бессилие, отчаяние, иллюзия.
- Понятийный аппарат: от «экстремизма» к «романтике зла»
Чтобы говорить о проблеме, нужны точные слова. В научном наследии Киреева и его коллег сформировался понятийный аппарат, который позволяет отделить зерна от плевел.
Терроризм — это идеология насилия и практика воздействия на принятие решения органами государственной власти, связанная с устрашением населения. Но за сухим юридическим определением скрывается нечто большее. Как отмечал философ Александр Пятигорский, терроризм — это не только мышление о том, как убивать, но и мышление в страхе о том, как быть убитым. Терроризм рассчитывает на идентификацию зрителя со страхом.
Экстремизм — более широкое понятие. Это приверженность крайним взглядам и методам. Но и здесь кроется ловушка. Экстремизм не всегда начинается с автомата в руках. Часто он начинается с «романтики» — той самой привлекательной картинки, которую рисуют вербовщики. Эксперт в области противодействия экстремизму Юлия Денисенко приводит поразительный пример: молодой человек в случайной беседе признается, что понимает тех, кто едет в зоны военных конфликтов. «Это же круто, там дают автомат, у тебя появляется сила…» .
Вот оно, ключевое слово: сила. Терроризм обещает силу тому, кто ее лишен. Он обещает значимость тому, кто чувствует себя ничтожеством. Он обещает братство и веру тому, кто потерял связь с реальностью.
Но, как справедливо замечает Денисенко, «сила не в автомате, а в правде» . Только правда эта редко бывает яркой и мгновенной. Она требует работы мысли, терпения, умения отличать иллюзию от реальности.
- Проблематика: почему мы проигрываем, когда выигрываем?
Одна из главных проблем, с которой сталкиваются исследователи терроризма (и Киреев не был здесь исключением), заключается в парадоксе: победы над террористами не приводят к победе над террором.
Почему? Потому что террористическая война — это «игра беспомощных» . Когда мы уничтожаем одного полевого командира, на его место приходят трое новых. Потому что мы не уничтожили тот экзистенциальный вакуум, который порождает новых бойцов.
Вторая проблема — дефицит критического мышления. Исследования показывают, что у подавляющего большинства лиц, вовлеченных в экстремистскую деятельность (до 86,7%), преобладает низкий уровень мыслительных способностей. Это не значит, что все террористы глупы. Это значит, что механизмы вовлечения работают там, где человек перестает задавать вопросы, где аналитическая функция мозга «останавливается за ненадобностью» .
Третья проблема — метафорическая ловушка. Мы привыкли говорить о «войне с террором», и эта метафора сама по себе опасна. Война предполагает победу, капитуляцию, четкие линии фронта. Но терроризм не имеет формы. Это не армия, это — как сказали бы древние — hydra, многоголовая гидра. Отрубишь одну голову — вырастут две.
- Идеи: как строить оборону без стен
Что же предлагает нам наследие Киреева и его современников? Несколько идей, которые могут показаться неожиданными для тех, кто привык мыслить категориями силы.
Первая идея: воевать с бессилием. «В борьбе с террором в первую очередь необходимо воевать с бессилием, разрушать иллюзии и утопии террористов» . Это означает, что эффективная профилактика — это не только работа спецслужб, но и работа по созданию смыслов. Человек, который знает, зачем он живет, который чувствует свою сопричастность к чему-то большому и созидательному, гораздо менее уязвим для вербовщиков.
Вторая идея: возвращение символического обмена. Бодрийяр, на которого ссылаются авторы статьи «Метаморфозы войны», видел выход в перестройке общества в соответствии с логикой «символического обмена» — то есть в возвращении к открытой игре, к диалогу, к способности принимать вызов, не уничтожая противника, но и не подчиняясь ему . Звучит утопично? Возможно. Но в этой утопии есть зерно истины: терроризм процветает там, где нет подлинной коммуникации.
Третья идея: критическое мышление как прививка. Президент Казахстана Касым-Жомарт Токаев, выступая с инициативами по профилактике экстремизма, подчеркнул необходимость развития критического мышления со школьной скамьи. Это не абстрактная педагогическая мода. Это конкретный механизм защиты. Человек, умеющий задавать вопросы («Кто выигрывает от этой информации?», «Что мне обещают и чего на самом деле хотят?», «Почему я должен верить этому человеку?»), — такой человек неподвластен манипуляции.
- Примеры: когда слова обретают плоть
Теория без примеров мертва. В наследии Киреева, в работах его коллег мы находим истории, которые делают проблему осязаемой.
Пример первый: вор, ставший «робин гудом». Один из осужденных, с которым работала Юлия Денисенко, доказывал, что «сидит за веру». На деле он отбывал срок за обычную кражу. Но в колонии он поддался «романтике» экстремистской идеологии, которая перекодировала его преступление: он крал не у мусульман, а у «неверных», значит, он молодец, им следует гордиться . Этот случай показывает, как экстремизм подменяет этику. Он берет низменное — жадность, зависть, агрессию — и облачает его в одежды высокой цели.
Пример второй: «колобок» как иррациональная вера. Авторы исследований о критическом мышлении указывают на три иррациональных представления, из которых произрастают все человеческие глупости: «Я должен делать всё хорошо», «Вы должны относиться ко мне всегда хорошо», «Мир должен быть лёгким для жизни» . Когда реальность разбивает эти иллюзии, человек оказывается без опоры. И тогда любая группа, предлагающая простые ответы и легкий путь, кажется спасительной.
Вместо послесловия: скорбь как форма благодарности
Мы говорим о памяти, но за этим словом стоит нечто более острое — скорбь. . Скорбь о том, что человек, знавший цену каждому слову о терроризме, ушел, когда это слово стало еще страшнее, еще изощреннее.
Но скорбь в русской традиции — это не только боль утраты. Это еще и светлая печаль, которая позволяет увидеть главное: человек не исчезает бесследно. Он остается в том, что построил, в тех, кого воспитал, в смыслах, которые посеял. Полковник Киреев оставил после себя не просто труды — он оставил метод. Он научил нас не бояться думать о страшном, потому что именно думать — значит защищаться.
Сегодня, когда Президент России говорит о неотвратимости наказания и о единстве как главной силе, эти слова находят отклик в сердце каждого, кто знал Михаила Павловича или знаком с его наследием. Мы скорбим, но мы и благодарим. Скорбим как люди, благодарим как ученики.
Вечная память полковнику, ученому, человеку, который верил, что даже перед лицом бессмыслицы разум и достоинство — не пустые слова.
Цой Л.Н. – канд. соц.наук, одна из многочисленных учеников полковника Киреева М.П.
Справка — 27 лет в Академии управления МВД России, Российское общество социологов вместе с Академией управления МВД России проводили конференции XXVII международная научно-практическая конференция на тему «Экстремальные ситуации, конфликты, социальное согласие» .
27.03.2026 г.
______________________________
Системо-мыследеятельностный подход Г.П. Щедровицкого
Русская философия — новый взгляд на конфликтологию в России
Цой Л.Н. Статьи и размышления о конфликтах
Педагогическая конфликтология. Конфликтология в школах
Политические и геополитические аспекты в контексте конфликтологии
Методология социального познания А.А.Зиновьева
#КонфликтМенеджмент #УправлениеКомандой #ПовышениеКвалификации #HR #БизнесРост